Михаил БЫЛЫХ. УЖЕ ЗАЧАТ И БРЕЗЖИТ ЯСНЫЙ ДЕНЬ... Стихи

Автор: Михаил БЫЛЫХ | Рубрика: ПОЭЗИЯ | Просмотров: 285 | Дата: 2018-01-10 | Комментариев: 1

 

Михаил БЫЛЫХ

УЖЕ ЗАЧАТ И БРЕЗЖИТ ЯСНЫЙ ДЕНЬ

 

НА РЫБАЛКЕ

Июль, безрыбье, время зря потрачу,

Но бес надежду выставил на кон,

И я к реке спускаюсь наудачу

Чуть видной тропкой, росами взбодрён.

 

В бесцветной мгле не различить предмета,

Но всё бледней над головой салют,

Вот-­вот весы – две чаши, тьмы и света, –

Уравновесившись, качнутся и замрут.

 

То редкий миг – Божественная цельность,

Где изначально соединены

И свет и тьма, пространства беспредельность

И всеохватность вязкой тишины.

 

Безмолвно всё в глубинах мирозданья:

И взрывы к новой жизни старых звёзд,

И медленное красных увяданье,

И чёрных дыр зияющий погост.

 

А в тишине, залившей землю всклень,

Уже зачат и брезжит ясный день.

 

ПОТОП

Когда Земля из тьмы пришельца встретит,

Магнитные ли сдвинет полюса,

То тварный мир прервётся на планете,

В потоках слёз утонут небеса.

 

И возопят материки, сползая

В разъятый зев всё полнящихся вод.

Цунами вал, планету огибая,

И письмена народов в прах сотрёт.

 

О сгибших ветр споёт и справит тризну,

Ему равно, что гой, что миллиард.

Лишь дань отдать былому глобализму

Всплывёт колода из краплёных карт.

 

Над мерным колыханием пустыни

Кой­-где привстанет робко горный пик,

И небеса откроются без сини –

Печален будет их потухший лик.

 

Бог милосерд. Быть может, как когда-­то,

Иного Ноя с живностью ковчег

Прибьёт волной к вершине Арарата,

Чтоб человек пустился в новый бег.

 

Адронного коллайдера создатель,

Ловец бозона Хиггса, подберёт

Для топора от камня скол на скате,

А колесо не вдруг изобретёт.

 

* * *

Открылся мир, как вешним ветрам поле –

Ликуй, гуляй, хоть вдоль, хоть поперёк.

И я шагнул познать, что нету воли

В извивах троп и в узости дорог.

 

Я рвал плоды, увы, земной юдоли,

Лукавый псом вертелся подле ног.

Щепоть золы, сомкнув ладонь до боли,

Да клок седин принёс я на порог.

 

Когда нет сна, когда в былом кочую,

Всё мнится мне, что прожил жизнь чужую,

Как подобрал никчёмную спроста.

 

А та, моя, первейшая в наследстве,

Недожитой навек осталась в детстве.

Она была, как высь небес, чиста.

 

ПЕРУНОВ ЦВЕТ

Когда­-нибудь нарушу я зарок

Не бередить в угасшем сердце рану,

В ночном бору разведаю поляну,

Подстерегу там папора цветок.

 

Попячу им годов и вёрст поток,

Перед тобой, вновь юною, предстану,

И моему поверишь ты обману,

Не указав, как прежде, на порог.

 

Морской волной отхлынут складки платья,

И, ослеплён, паду навстречь в объятья,

Купальский огнь на твой сменяю жар.

 

Но не простит измены дар заклятья,

Вернёт нас в мир, лишённый грёз и чар, –

Беззубым ртом прошепчешь мне проклятья.

 

АФИНЯНКА

Средь лиц родных, скуластых и курносых,

Ничем её не выделялся лик,

Но чаровал бездонных глаз тайник,

И след мели соломенные косы.

 

Любви юнцы не задают вопросы,

Быстрей стрижа на зов летит старик,

А нам о ней в ночи шептал тальник,

И по утрам вызванивали росы.

 

Всё пронеслось как сон, как блазн, как миг.

Так пустоцвет потешил глаз и сник,

И стынет сад, не радуя дарами.

 

Но почему? Как отчужденья лёд

Творился там, где бушевало пламя?

И кода мне кривит в усмешке рот:

 

– Она ждала у Артемиды в храме,

Когда катнёшь ей в ноги с клятвой плод.

 

* * *

Дремал Сварог за облаком седым.

Вилась тропа – ни камня преткновенья.

Но тут метнул мне под ноги сужденье

Лукавый бес иль хитрый аноним:

 

«Надежда – жизнь, мечта – летучий дым».

Какая блажь! Когда надежд поленья

Бросаем мы в костёр воображенья,

Что тает там, под сводом голубым?

 

Авось, небось – погодные прогнозы

Да фарт в игре. Но уповать без грёзы –

Из ничего высиживать ничто.

 

Находку – прочь, широким шагом дале.

Со дна морей суть истин доставали –

Я захватил на случай решето.

 

НЕНАСТЬЕ

Гнилая морось. Пепельное небо.

Размытая берёзок кисея.

На провода без видимой потребы

Нанизаны гирлянды воронья.

 

О чем они, нелюбые, картавят?

Их жалобы – привычное враньё.

Нет ястреба ни в поле, ни в дубраве,

И расплодилось ныне вороньё.

 

А певчих птиц на редкость стало мало,

Я по весне не слышал соловья,

Кукун-кукушка рано куковала,

На голый лес, на сирые поля.

 

Деревья плачут, и, слезу роняя,

Очнётся лист и мелко задрожит.

Наверно, так, Христа припоминая,

О смертном дне тоскует Вечный жид.

 

* * *

Не с того ль всполошилась сорока,

Что под путником рушится наст

И что день даже в чаще глазаст,

А лазурь распахнулась широко?

 

Разнеси, сторожливая птица,

Непустячную весть на хвосте,

Что весна на последней версте,

Что вот-вот она к нам постучится.

 

И пускай огрызнутся метели,

По лесам и садам без затей

Дышит будущность в почках ветвей

И былинкой стремится из прели.

 

В яви быть, умереть, возродиться –

Вечной жизни загадка и суть.

Только каверзу надо сморгнуть:

Что первично – яйцо или птица?

 

* * *

Не обессудь, неведомый потомок,

Спешу к тебе, опередив века, –

Мне не подаст ни лодки, ни парома

На берег твой забвения река.

 

Со мною нет досады иль укора.

Я знаю, ты меня не повторишь,

Но, как и я, лаская даль с угора,

Ты будешь пить, захлёбываясь, тишь.

 

И на Земле без рубежей и края

Забудешь ты, как наважденья сна,

Что вот была у пращуров родная,

Во мати Богом данная страна.

 

Она ушла. Уход для нас печален:

Не угляжу тебя средь толп густых,

Ведь ты безлик – интернационален.

И есть ли ты? – вопрос не из простых.

 

Но крови зов – не на ветру полова.

И, может быть, средь хлама небылиц

Отыщешь ты два самоцветных «Слова»,

И Русь взлетит, как Феникс, со страниц.

 

* * *

                              Облетают последние маки…

                                           Николай Заболоцкий

Облетают и годы, и маки.

За спиной поднимаются пни.

Умирают в последней атаке

И погожие летние дни.

 

В золотой разливанной печали

Осень кажет нам тысячи лиц.

Вот уж начисто вымыты дали

И распахнуты настежь для птиц.

 

Скоро первая вышняя стая

Проплывёт, исчезая на нет.

А душа человечья, стеная,

Как подранок, рванётся вослед.

 

Кинусь к ней, беззащитной и ломкой,

Заслоняя, как мать малыша.

Между прошлым и будущим кромкой

Побредём, лепестками шурша.

 

КОЗА

Меняет дьявол минусы на плюсы.

Вослед и Минск извечному взамен

Вживляет козам человечий ген,

И гонят тех на рынок белорусы.

 

А в деревнях российских перемен,

Где вымер люд и ржа сгубила косы,

Привольно прут ивняк, бодяк да хрен –

На все для коз гурманские запросы.

 

Страна торит в новации стезю,

И мир буравят молнии общенья.

Свершу-­ка я прорыв из запустенья,

Куплю себе трансгенную козу!

 

Ищу кредит на козьего мутанта,

Но чибис-­птицей мысль кружит в уме:

«Заблеет вдруг коза на эсперанто,

А я на нём, увы, ни бе ни ме».

 

Блеснул порыв и рухнул на замахе.

Но иногда в тиши, как пред грозой,

Слетает самобранка, ждут рюмахи,

И мы «за жизнь» беседуем с козой.

 

БЕДА

                          Беду на кривых оглоблях не объедешь.

                                                                              Пословица

От веку крив, всерьёз и без поспеху

Я ладил путь с недальней стороны.

Оглобли гнул – беду хотел объехать,

Что щерится дорожным ли огрехом

Иль зубьями забытой бороны.

 

Но труд усердный стал себе дороже:

Меня нашла на спуске борона.

И ось долой, и конь мой обезножил,

И сам с телеги сиганул негоже,

Где самая таилась вострина.

 

В итоге ум и дурь выводят дробью.

Мне за промашку горестно до слёз –

Не догадал, что не туда я роблю:

Я вправо гнул проклятую оглоблю,

А борону лукавый влево снёс.

 

ОКТЯБРЬ

Лжёт теплом октябрь, однако

Не снуют шмели,

Кулики, судьбу оплакав,

Лето унесли.

 

На траву листвы багрянец

Лёг половиком,

По нему деревья с рани

Бродят босиком.

 

Но в октябрьскую пору

На степной загар

Бед вещун, столетний ворон,

Рассыпает карк.

 

Жди несчастий! Уж, бывало,

Месяц злых начал

Не одной листвою палой

Землю обагрял.

 

То, безумствуя, на Смольный

Двинул напролом,

То расстреливал крамольный

Беззащитный дом.

 

За коварство и разлады

Я б без лишних слов

Месяц выкинул из ряда,

Если б не Покров.

 

СЛЕЗА

1.

Вожделеньям ли преграда

Иль вину загладить надо –

Из лукавого потая

Льётся слёз притворных рать.

Отступает спесь мужская,

И летит премудрость спать.

2.

На могильный холмик глины

Моросит слеза кручины,

Но неведомо покуда,

Иль взойдёт она лихвой,

Иль лазурью незабудок,

Иль забвения травой.

3.

Человечий мир в основе

Неуютен и греховен.

Взято чадо роком в клещи

На бездомной злой стезе,

И Вселенная трепещет

Болью в крохотной слезе.

 

ВО ПОЛЕ ШИРОКОМ

                                             Д.Золотоглавому

Во поле широком, где синь окоёма

Да колок заблудших берёз,

Я будто бы в детстве, я будто бы дома,

И травы хмелеют от рос.

 

Во поле широком туманы и были

Вокруг костерочка живут.

Берёзы вершины давно раскустили,

Меня позабыли, не ждут.

 

Во поле широком, где ветры певучи,

Как старая славная медь,

Меня схороните, и выпадет случай

Минувшее чаркой согреть.

 

* * *

Рыжинка во лбу и два рога –

Взбирается месяц на стог

И хрумкает лето из стога,

Роняет у Сивкиных ног.

 

У Сивки глаза из печали,

А губы из нежности рук.

Как будто у мамы их взяли

И мерину отдали вдруг.

 

В полуночном небе играет

Цветными сполохами Бог

И звёздами мир осыпает,

Чтоб каждый счастливым быть мог.

 

…У смертного стоя порога,

Я в детство на миг попрошусь,

Где сердце открыто для Бога,

А душу не тронула гнусь.

 

* * *

Ах, какая шальная

Наступила пора!

У беспечного мая

Не дела, а игра.

 

Из-за леса огромный

Ветер выкатил шар,

А в саду неуёмный

Белый­-белый пожар.

 

Поменялись местами

Небо с полой водой –

Буруны все над нами,

А река – сам покой.

 

Рассыпают берёзки

Щебет в струи криниц,

Им вплетают серёжки

В косы стайки синиц.

 

И в весеннем бедламе,

В озорной городьбе

Вьётся чибис кругами,

Удивляясь волшбе.

 

ВЕСЕННЕЕ РАВНОДЕНСТВИЕ

Явь сегодня из сказки сбежала:

День и ночь обнялись на весах,

Ну а солнце Овна зауздало

И гарцует на нём в небесах.

 

На лесную опушку из елей,

Из морозов, из долгого сна,

Из тоски бесконечных метелей

Встретить ясное вышла весна.

 

По-над белью снегов распахнула

Во всю ширь да во глубь синеву,

И о смене зимы с караула

Звень ­капелью разносит молву.

 

Огрызаясь, старуха седая

Уползает под хвойную сень.

А Ярило победно седлает

Петушиным сполохом плетень.

 

* * *

Разноцветье развесив по саду,

Рассвистели синицы капель,

И вослед по извечному ладу

Всё смешалось – и сини, и бель.

 

Всё смешалось – и тёплые струи,

И знобящая холодность льда.

По опушкам Ярило, балуя,

Разметал на весну невода.

 

Разметал свой схорон косолапый,

Протирая глаза от пелён.

Сушит заяц на острове лапы –

Зазевался, считая ворон.

 

Зазевалось беспечное солнце,

Как меж тучек мостилось ловчей,

И ручьи по логам веретёнца

Тотчас свили из звонких лучей.

 

Всё, воспрянув, куда-то стремится

И меняет свой лик на ходу,

А всего-то с чего-­то синицы

Поутру раскричались в саду.

 

ОСЕННЕЕ ЗАСТОЛЬЕ

Посеял я весною подле тына

Подсолнухи себе для баловства.

Они, созрев, горбом согнули спины –

У каждого по пуду голова.

 

А поутру, едва промыл ресницы,

Уже весь день рассвистан и пернат –

Висят на шляпах гроздьями синицы,

И воробьи туда­-сюда пестрят.

 

Умелица синица, нету спору,

Лущит по краю семя поспелей,

А воробей ухватит без разбору

И в куст юркнёт с добычею своей.

 

А мне не жаль – сажал не для корысти,

И птичий пир – награда за труды.

Ещё зажжёт в саду калина кисти,

И перелёт отпразднуют дрозды.

 

Мелькнуло искрой летнее раздолье,

Уже торит пути морозом ночь,

И, может быть, осеннее застолье

Даст птахам силы зиму перемочь.

 

СИНИЦА

Ко мне на корм повадилась синица –

Не отыскать вам преданней друзей.

Она с утра в кормушке копошится,

Мои дела – присматривать за ней.

 

Не модница, вертлявая москвичка,

Что кажет вам то тот, то этот бок,

А скромница гаичка-­невеличка –

Под шапочкою дымчатый пушок.

 

Метель всю ночь сугробами играла,

А воробьи по стыни босиком,

Завидев хлеб, зерно и ломтик сала,

К еде вприскочку близятся бочком.

 

Как ни спешил я для плутов с добавкой,

Сорока тут как тут – наелась всласть,

А глупый пёс давай скакать и гавкать,

Когда та перья чистить принялась.

 

Но день уже нырнул за леса кромку,

И птичьи все закончены дела.

Я попрошу вечернюю позёмку,

Чтоб для синички гнёздышко свила.

 

СКАЗКА НА СОН

Лес и дол глаза смежили,

Под шесток ушли сверчки,

Дремлют небыли и были,

Байка просится в дружки.

 

Лез однажды месяц в гору

По каменьям, по кустам,

Замечтался, да не в пору,

Глядь, лишь небо – тут и там.

 

В небе морок сеет тучи.

Месяц выглянул в прогал,

Шапку с кистью нахлобучил –

Ветер в кисти заплутал.

 

Месяц выбился из плена,

Вымел небо дочиста –

Звёзд надуло по колено,

Не ходьба, а маята.

 

По дороге млечной с краю

Он с темна и до темна

Звёзды в шапку собирает.

Шапка баска, да без дна.

 

То уткнёт рога налево,

То направо повернёт,

То на звёзды бросит невод,

То поставит перемёт.

 

Подустал, в заблудшей туче

Разметался в сладком сне.

А другой-­то на шатучей,

На озёрной спит волне.

 

Третий на воду из хляби

Лодку правит, – это чей?

Выгребает, крошит в ряби

Вёсла тонкие лучей.

 

– Месяц-свет, признайся честно,

Ты один иль много вас?

Молвил ясный: 

                             Неизвестно,

Но про всех один лишь сказ.

 

Месяц клонит в сон к забавам

И от неба напрямик

Разостлал по росным травам

Шитый бисером рушник.

 

Спи, внучок. Припрятал месяц

В шапке звоны серебра,

С ним немало околесиц

Вы пройдёте до утра.